Как это правильно назвать?

Дорогая Виталина.

Если возвращаешься с прогулки и в группе пахнет кислятиной — день неудачный. Значит, на обед дают капустный суп. В его названии две буквы — щи. Неправильно придумали. Больше подходит «бе» или «фу». Так сразу понятно, к чему готовиться.

Просто проглотить этот суп невозможно. С ним куча проблем: вид, запах, но самое главное — вареная капуста.

Чтобы съесть хоть пару ложек, нужно  постараться: выловить ее скользкие полосочки и аккуратно свесить по краям тарелки так, чтобы они не соскользнули обратно, но и не упали на стол. Это неаккуратно, а надо быть аккуратной. А еще лучше невидимой, чтобы Марина Сергеевна, наша воспитательница, ничего не заметила.

Она всегда говорит: надо все съесть. А кому надо — не объясняет.

— Кто все съест, тот хороший, — сегодня у нее нестрогое настроение. С утра никто еще не стоял в углу. Пронесло даже Витю Воронина, который, хоть ему уже пять, до сих пор не может сам переодеться с прогулки, и обычно тихо ревет в раздевалке, пока она пытается сделать из него нормального ребенка. Сегодня воспитательница не шипела на него страшным шепотом, а помогала.

— Витя, такой большой, а руки-крюки, как у малыша! Ты же мальчик, уже даже девчонки переоделись. Ничего у тебя не получается! Без помощи не можешь, а как жить дальше будешь? Ой, в колготках запутался, иди сюда, помогу, пусть тебе стыдно будет, — она воспитывала Витю, стягивая бесконечные рукава колготок, надевая вместо них коричневые, с мишкой на заднем кармашке шорты.

Я не хочу ее разозлить. Я буду хорошей девочкой. Съесть все у меня вряд ли получится, но вот выхлебать жидкость супа из двух букв мне по силам. А капусту и прочую гадость можно потом спрятать под ложкой или быстро, пока Марина Сергеевна не видит, отнести в мойку. Наша нянечка, только вздыхает и смотрит на небо, но никогда не  ябедничает воспиталке.

Потрудилась я на славу: выловила не только мокрые макаронины капусты, но и прозрачные, если приглядеться, с тонкими зелеными прожилками квадратики лука, и даже парочку ярких, безвкусных, похожих на половинки луны, морковок. Картошка пусть плавает. И проглотить можно и красоты от нее не дождешься. Тарелка получилась нарядная, с бахромой.

Я так увлеклась, что заметила Марину Сергеевну только когда ее широкие, как у слона в азбуке ноги, стояли впритык к моему столу.

— Надо все съесть, — прогремело с потолка.

Я не подняла головы. Аккуратно зачерпывала бульон из очищенной середины и отправляла в рот.

— Я сказала, все съесть, — повторила воспитательница. Читать полностью

Группа поддержки вашего писательства «Я помогаю себе писать!»

Зарегистрироваться в группу
10 февраля с 10:00 до 17:00, Спб

Писательство — странный процесс. Оно вызывает радость и воодушевление, им хочется заниматься, но только до тех пор, пока не решаешь сесть и писать. Тут сразу же начинается: голова болит, таланта нет, пол не вымыт, белый лист пялится и чего-то ждет, все равно ничего толкового не выйдет, все и так уже написано. Одни проблемы.

Хорошо, что желание писать так просто не сдается. Возможности выразить себя: свою жизни, мысли, чувства, опыт словами — это удовольствие и радость такого порядка и смысла, что можно пройти через многое, чтобы испытать его снова и снова. Через все препятствия двигаться к сложному и прекрасному — писать.

Каких только у нас с писательством не было отношений! 

В самом начале это было просто игрой, маленькими четверостишиями и взаимным удовольствием. Потом началась школа и оказалось, что есть какое-то «правильно писать». Оно требовательное, жесткое и глухое к тому, что хочется. С его помощью я узнала, что за написанное может быть стыдно, можно чувствовать себя виноватой, перед другими более «правильными» писателями. В моем писательстве поселился страх ошибиться. 

А если творчество растет в страхе, прячась в коробку «как надо», оно не крепнет и не развивается в том, как хочется.

«Хочется» не вырастает уверенным и сильным, оно робкое и сомневающееся. На тонких ножках. Такое бы не спугнуть, а не то, что писать заставить.

Но мне так хотелось текстов!

Я пыталась его уговорить: ну, хоть строчечку. Я давила на него: давай, надо, пиши. Я клянчила: пожалуйста, мне сейчас нужен текст. У меня же контент-план! Я его пугала: так никогда ничего и не напишешь. Я разочаровывалась и заламывала руки: ну, почему, почему, почему нам так сложно?! Я месяцами не садилась писать, делая вид, что мне некогда. И, в конце концов, я устала. Я поняла, что проиграла: ни давление, ни угрозы, ни разочарование не продвигали меня вперед. 

Тогда я остановилась, выдохнула и спросила свое писательство напрямую: что я могу сделать для тебя?

И я услышала ответ: помоги мне.

Читать полностью

Чтобы жизнь продолжалась

Вечером того воскресенья, когда мне казалось, что все болезни остались позади, я стояла в плохо освещенном коридоре детской городской больницы номер пять перед закрытой дверью операционной и молилась.

До меня доносился холодный лязг инструментов, будничный разговор врачей о предстоящих праздниках и том, что современных детей ничем нельзя порадовать. Сына слышно не было. Я прильнула ухом к двери. Заговорила медсестра:

— Мы сделаем укольчик в руку, а потом ты уснешь и мы достанем из твоего горла монету.

— Хорошо, — согласился Проша, но через мгновение закричал:

— Мне больно, вы делаете мне больно, рука болит, это из-за вас!!!

Я зажмурилась. Захотелось сесть на пол, но я помнила, что в конце коридора есть комната ожидания, а там диван. Я метнулась в его сторону.

— Вы делаете мне больно-о-о, — Прошин плач наполнил коридор, больницу, город, весь мир.

Я грохнулась на продавленный диван и положила лицо в ладони.

Моему сыну было страшно и больно там. А мне здесь. Он рыдал, но не мог получить утешения. И, вдруг, на секунду затих, как будто вспомнил что-то важное, нашел выход. Его плач сменился отчаянным, срывающимся в хрип:

— Мааамааа! Мааамааа! Мамаааа!

Я бросилась обратно. Хотя в этом не было никакого смысла. Сквозь крики ребенка из-за двери я расслышала усталый голос медсестры:

— Засыпай, Прохор, засыпай.

Читать полностью

Письмо 1. Шрам не на сердце

Дорогая, Виталина.

Вчера дедушка приехал из Донецка и привез два, величиной со свой огромный кулак, яблока. Темно-бордовые, блестящие. Он вручил нам с братом Вовкой по этому гостинцу, и, не объяснив, как можно откусить от такого сплошного гиганта хоть кусочек, довольный снова уехал.

Мы сразу поняли – никак. Рты так широко у нас не открываются. Вовка, конечно, попробовал. Но ему шесть, верхние зубы он уже потерял, поэтому яблоко удалось лишь немного поцарапать. Я не стала позориться. Пятилетке такое не под силу, хоть мои зубы пока и при мне.

Хорошо, что бабушка знала, как такие проблемы решаются. Одно яблоко она отложила в сторону. Взяла старенький кухонный нож с деревянной рукояткой и оп! Второе яблоко распахнулось в ее руках на две ровные, с прозрачно-розовой сердцевиной части.
— Кушайте, родные, – бабушка улыбнулась глазами, застегнула свое серое пальто и вышла с веранды в осеннюю прохладу двора.
Мы с Вовкой хрустели каждый своей половиной и молча наблюдали, за тем, как она подмела от опавших листьев двор и скрылась за калиткой огорода.

— Еще хочется, – между большим и указательным Вовка крутил яблочный хвостик и смотрел на меня.
— Давай второе съедим, — предложила я.
— Сходи за бабушкой, пусть она разрежет, – раскомандовался брат.
— Сам сходи, – нельзя же вот так просто взять и согласиться.
— Старших надо слушаться, я — старший, иди, давай!
— Я сама разрежу! – у, противный! Посмотрим, кто тут старший потом.
— А нож нельзя брать детям, — напомнил Вовка, таким голосом, как будто сам этого никогда не делал.
Хм, подумаешь. Я же видела, как легко и ловко это вышло у бабушки. И у меня в два счета.
Раааз, берем яблоко. Два, острый нож. И оп! Яблоко хитро скользнуло в одну сторону, нож соскочил в другую, разрезав совсем не то, что я планировала. Меня дернуло острой болью, а из тонкого надреза на указательном пальце, как будто дождавшись команды, вырвалась красная, липкая кровь.

Читать полностью

Дорогая Виталина. Пятьдесят писем самой себе

 

«Виталине в 21 год» было написано на потрепанном конверте.  А чуть ниже, чернилами другого цвета (вы ведь так тоже делали в школе?) подписана дата: 23.04.1995

Весной девяносто пятого мне было одиннадцать. Наша учительница русского языка и литературы Татьяна Геннадьевна делала на своих уроках странные для того времени вещи. Странные — до сих пор кажущиеся мне каким-то сияющим чудом, среди мрака и холода, какими были наполнены 90-е годы в далеком озябшем городе Нефтеюганске, том месте, где я прошла через школу.

Уроки литературы были чем-то особенным. Например, вместо того, чтобы писать скучные изложения после прочтения произведений, мы рисовали свои впечатления. «Белеет парус одинокий, в тумане моря голубом! Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?». И класс наполнялся морем, парусами или бурей, в которой ничего, кроме густо намешанной серой-белой-синей краски не разобрать.

Однажды Татьяна Геннадьевна пригласила нас к себе домой. Весь пятый А. Мы проходили про Синдбада-морехода, а у нее дома была видеокассета с этим сказочным фильмом. И видеомагнитофон в 93-м у нее тоже был. Я не очень запомнила фильм, зато запомнила маленькую гостиную, красно-черный ковер на стене, и свое недоумение: а так можно? Зачем ей это? Звать в гости кучу детей, как будто они … взрослые. Как будто они друзья.

23.04.95, в день, когда появилось письмо, на уроке литературы мы обсуждали Бунина и его «Цифры». Говорили про воспитание, про детей и взрослых, про то, прав ли был дядя наказавший, а потом простивший своего племянника Женю. А потом Татьяна Геннадьевна предложила написать себе взрослому от себя маленького, сегодняшнего. Бутылка с посланием, заброшенная в будущее: как лучше воспитывать детей. Своих. Соленый привкус клея от конверта и десять лет до встречи: «Дорогая Виталина…».

А потом Татьяна Геннадьевна уехала в Москву. Чудеса закончились. Новая учительница литературы диктовала под запись учебник, ставила мне знак вопроса за содержание сочинений и знала, что именно хотел сказать автор.

А потом я тоже уехала. И всеми силами попыталась закрыться от прошлого: школы, уроков, своего зародившегося и подавленного желания писать.

Потрепанный конверт путешествовал вместе со мной. Из Нефтеюганска в Томск, из Томска в Санкт-Петербург, где за 4 года сменил несколько квартир и адресов.

Я хранила данный Татьяне Геннадьевне обет: не вскрывать раньше указанного срока. Вот, когда мне будет 21, у меня уже будут дети, тогда можно.

Детей в этом возрасте у меня не было. Но разве это важно? Разве могло это помешать нашей с маленькой Виталиной встрече? Читать полностью

Воркшоп «Я практикую! Как помогающему практику организовать прием с листом ожидания и кабинетом в центре»

24 января (четверг) с 18:00 до 20:00, онлайн встреча

27 января (воскресенье) с 11:00 до 14:00, Санкт-Петербург 

Зарегистрироваться на воркшоп 

— А можно на консультации предлагать клиенту чай? — спросил у преподавателя кто-то из моих одногруппников. Шел первый год обучения в Институте психотерапии, консультирования и ведения групп. О будущей профессии было известно меньше, чем хотелось бы. Клиенты, консультации, психотерапия — все эти слова мне человеку с бизнес образованием в прошлом и HR работой в настоящем, казались, если не миром с единорогами, то как минимум Хогвардсом: где-то есть, но поди пойми, как туда попасть. А чай там подают?

— Чай можно — разрешил преподаватель.

Так в моем воображаемом кабинете появился стальной чайник, маленький столик между креслами и красивая коробка с пакетированым чаем: зеленым и черным. На выбор.

Но, как оказаться в этом кабинете я не знала. Никто не присылал ко мне сову с адресом нужной платформы. Проход через стену был наглухо забетонирован. Ничего, успокаивала я себя, у меня еще 3 года учебы. Вот закончу институт и станет понятно, что и как делать.

Этот план провалился.

Когда учеба была окончена, единственное, что было понятно: у меня есть 7-месячный ребенок, муж, декретный отпуск HR менеджера и новенький диплом психолога.

Что же делать? Как начать принимать клиентов? Как они узнают обо мне? Что делать с кабинетом? С чего начать? Куда двигаться? Что писать? Кому это интересно? 

Эти вопросы постоянно крутились в моей голове. Шаг за шагом я находила ответы и воплощала свои знания в жизнь. Этим летом, сидя в кафе с подругой и отвечая на ее вопрос: а что мне делать, чтобы организовать свой прием, я поняла две вещи.

Первая, у меня получилось!

Я организовала частную практику с максимально возможной для себя нагрузкой. Каждую неделю я провожу более 20 консультаций. Каждый день мне приходится отклонять запросы вновь обратившихся клиентов или записывать их в лист ожидания. И да, кабинет с чайником, маленьким столиком между кресел — больше не фантазия. Я нашла к нему путь.

Вторая, я знаю, что нужно делать. Я могу представить свой путь по шагам, у меня есть структура, план, следуя которому, и другие специалисты смогут создать свою частную практику. А те, у кого она уже получат возможность сделать ее регулярной, приносящей стабильный доход.

Я хочу, чтобы помогающих практиков, творческих, профессиональных и этичных было как можно больше.

Зарегистрироваться на  воркшоп

Читать полностью

Я не умею себя продавать. Почему помогающим практикам не нужно этому учиться

—  Я просто хочу заниматься своим делом: помогать людям справляться со сложностями. Я хочу частную практику, кабинет, возможность составлять свое расписание, но я не хочу ничего продавать, — мы с коллегами пили кофе в перерыве профессиональной конференции. Такого единодушия я не видела давно, все присутствующие активно закивали в знак солидарности.

Я не кивала. Я задумалась.

Я знаете ли тот самый человек: с частной практикой, кабинетом в центре, с плотной записью на месяц вперед и листом ожидания для новых клиентов. Сегодня понедельник, я сижу дома и пишу вам этот пост как раз потому, что у меня выходной. Кажется, это отличная идея начинать неделю с отдыха, правда? И это возможно, потому что менеджер, составляющий мне расписание — я сама.

Выходит, я умею себя продавать?

Нет, никогда этим не занималась. И, если вас, как и меня передергивает от этой фразы — читайте дальше, я поделюсь, что можно делать вместо этого.

Но, сначала пообещайте: вы прекратите даже так формулировать. Себя продавать. Это звучит ужасно унизительно и не вызывает ничего, кроме стыда и внутреннего сопротивления.

Давайте разбираться.  Читать полностью

Консультация психолога Санкт-Петербург, скайп. Большой список специалистов

«Одна из причин существования психотерапии в том, что открываясь незнакомому человеку, открываешь свободу быть собой. Благодаря тому, что рискнул показать себя кому-то, становится легче показать себя самому себе»
Карл Витакер

Как круто, что этот день настал!

День, когда запрос на психотерапию превысил мою способность брать в работу всех желающих. Я рада, что вы доверяете мне и приходите. А еще я очень рада тому, что потихоньку меняется отношение к психотерапии. Когда-то я создала этот блог, в том числе для того, чтобы психотерапия и забота о своем эмоциональном, душевном равновесии в нашей стране воспринималась так же естественно, как забота о здоровье или физической форме.


Почитать про психотерапию в блоге

Сегодня я к вам с большим списком коллег-психологов, тех людей, к кому вы можете обратиться за консультацией и помощью. Я уверена, что на каждого человека, найдется свой специалист и рада, что мой блог может стать местом встречи.

Читать полностью

Не воевать с собой, не хоронить. Как еще мы можем? 3 стихотворения об этом. 🛇18+

Стихи Люси Пикаловой

Nothing compares to you

Прямо за домом участок земли, поделённый на сектора.
Я там с ранней зари, потому что пришла пора,
потому что весна,
потому что момент настал,
потому что мне 30 лет — пожалуйста, пьедестал.

Справа, у яблони, я закопал себя-циркача:
Яркий костюм, косая сажень в плечах,
Тот я дружил бы с медведями, глотал бы огонь,
Тот я был бы совсем другой —

Искромётные шутки, волшебные фокусы.
Я кладу себя в землю, и вырастают крокусы.

Там, у забора, я закопал путешественника-себя.
Картинки меняются — так города рябят:
Вот пустынные степи, вот спины льдин.
Я слово «Рейкьявик» не выговорю, а он по нему ходил,

Весь мир ему дом, каждому дому он друг.
Я кладу себя в землю, чтобы пророс бамбук.

Возле сарая я закопал себя-победителя:
Тот я хорош, успешен и бдителен,
С карьерой блестящей, как чайник, сбросивший накипь.
Я кладу себя в землю, и расцветают маки.


Пустые коконы, куколки, сказочный мой десант,
Несбывшиеся мечты, неудавшиеся чудеса.
Мама мне говорила: «Когда вырастешь, сможешь стать, кем захочешь».

И вырос сад.


Читать полностью

Не пытайтесь себя полюбить

 «Я хочу себя полюбить» идет обычно сразу за «хочу стать увереннее в себе». Оно и понятно.

Уверенную, сильную и устойчивую себя любить просто и даже приятно. Поэтому именно такая последовательность: сначала хочу стать уверенной, стройной, умной, замужней, свободной, осознанной, подставьте что-то свое.. а потом вот эту себя полюбить. Идеальную, лучшую версию, ту, которая нравится другим и другими же одобряема. Хорошая девочка, что тут скажешь. Как такую не полюбить?

В чем здесь  вообще может быть проблема?

А ее здесь и нет.

Проблемы с любовью начинаются в тот момент, когда обнаруживаешь остальную себя. Просто себя. Да вот хотя бы сейчас.

Я пишу этот пост уже две недели. Что за скорость?! Мне сложно подобрать подходящие слова и точные образы. Я то и дело обнаруживаю себя выбирающей что-то очень важное в интернете (детские кроссовки с подсветкой и тканевая маска с улиточной слизью были сегодня). Мысли скачут, болтаются как подхваченный волнами мусор после ненастья, и меня болтает вместе с ним. Хочется захлопнуть ноутбук прямо сейчас и заснуть. Не видеть несобранную, неспособную, растерянную себя.

Разве такая заслуживает любви? Сплошное разочарование. Смотреть противно. А вы говорите – любить. Читать полностью